В учебниках 1970-х годов почти после каждого диагноза значится убийственное: «Прогноз неблагоприятен». А про лимфому Ходжкина, при которой сейчас выздоравливают до 90% пациентов, и вовсе написано: «Достоверных случаев излечения не имеется». Что изменилось в онкологии и как простым смертным до всего этого добраться? Объясняем в шести абзацах вместе с директором программфонда AdVita Еленой Грачевой.

 

Давайте сначала. Что такое рак?

Сегодня точно известно, что раковые заболевания вызваны мутациями в ДНК, которые накапливаются в клетках в течение жизни (иногда эти мутации наследуются, но таких онкологических заболеваний не более 5%). В здоровом организме, если клетка накопила токсины, постарела или ведет себя неадекватно, иммунная система ее распознает и уничтожает, освобождая место для новой, трудоспособной. Человек заболевает раком тогда, когда, с одной стороны, какая-то клетка «сходит с ума» и начинает делиться как сумасшедшая, а с другой – иммунитет по ряду причин этот процесс не замечает.

Как рак лечили раньше, в СССР?

К пятидесятым годам прошлого века в СССР сформировалась система бесплатной маршрутизации онкологических пациентов, которая дожила до наших дней: кабинет в районной поликлинике – диспансер по прописке – областной или федеральны научно-исследовательский центр. Однако это быстрое и бесплатное «всё положенное» примерно с семидесятых годов все больше и больше расходилось с открытиями мировой медицины. В СССР были великие врачи и ученые головы, но почти отсутствовала современная онкология – прежде всего высокие технологии.

Директор программ AdVita Елена Грачева

 

Директор программ AdVita Елена Грачева

А как относились к раку раньше?

В СССР не было принято сообщать пациенту о том, что у него рак, – это было все равно что вынести смертный вердикт. И если уж пациент узнавал, то скрывал свой диагноз от близких и коллег как что-то неудобоназываемое. Из-за этого никто никогда ничего не знал ни о выздоравливающих пациентах, ни о борьбе, ни об историях побед. Самое интересное, что не знали об этом и врачи! Большинству из них была полностью недоступна западная литература и статистика. Когда началась Перестройка и стал доступен опыт западной онкологии, советские специалисты ахнули: в восьмидесятых годах в СССР от острого лейкоза выздоравливало около 5% больных, а в Европе и США уже тогда цифры приближались к 70%! Постепенно знакомясь с новейшими методиками, российские врачи знали главное отличие прошлого от будущего: методы прошлого (по преимуществу хирургические) дешевы и доступны, но эффективны в очень небольшом проценте случаев. Современные методы эффективны, но дороги.

Почему лечение от рака дорогое?

Вот конкретный пример: сегодня для лечения, например, острых лейкозов применяют высокогорные схемы химиотерапии: пациент получает почти смертельную дозу лекарства, зато полностью избавляется от раковых клеток. Но чтобы проводить такое лечение, нужно защитить человека: ведь он на какой-то момент становился очень уязвимым для инфекций, кровотечений, внутренние органы страдают от токсичности. Значит, нужны стерильные палаты со специальной очисткой воздуха; новейшие противогрибковые и противовирусные препараты; лекарства, защищающие сердце, печень, почки, слизистые; сложная система изготовления и индивидуального подбора компонентов крови для переливания.

А есть ли еще что-то современней и дороже?

Да, есть. И это и плохо (денег жалко) и хорошо (болезнь все больше и больше победима). О чем речь? Первая волна лекарств от рака была направлена на то, чтобы уничтожить все-все-все быстро растущие клетки. Такой метод "коврового бомбометания": раковые клетки погибали, но и организм еле-еле выкарабкивался.

Лет десять-пятнадцать назад появились принципиально новые лекарства от рака – их назвали таргетными, от английского «target» – «цель», – и они очень разные по механизмам воздействия. Одни типы соединений доставляют убивающее раковые клетки вещество непосредственно в опухоль, как самонаводящиеся ракеты. Другие блокируют сигнал, который должна получить клетка, чтобы начать делиться. Третьи не дают образоваться новым сосудам в опухоли, чтобы ей нечем было питаться. То есть каждый препарат бьет в какую-то одну цель. Сейчас этот метод – один из ключевых в борьбе против рака.

Но, с точки зрения современной онкологии, самое крутое, что предлагает сегодня наука и медицина, третья волна онкологических препаратов: иммунотерапия. Она не уничтожают раковые клетки в привычном смысле слова, но делает раковые клетки видимыми для иммунитета. Дело в том, что больная клетка, чтобы выжить, маскируется под нормальную, так вот онкоиммунологические препараты эту маску срывают и дают возможность клеткам иммунной системы их уничтожить.

За изобретение этого способа лечить рак недавно присудили Нобелевскую премию. Но от этого, увы, препараты дешевле не стали.

Нобелевскую премию по медицине дали за новый метод лечения рака.

Нобелевскую премию по медицине дали за новый метод лечения рака.

Так почему новые эффективные лекарства столько стоят?

Практика показывает, что только одна идея из десяти тысяч приводит к появлению нового лекарства, а средний срок разработки препарата – десять-пятнадцать лет. Когда мы платим за упаковку оригинальных препаратов, мы платим не только за расходы на производство. Мы платим за те годы работы, которые потребовались, чтобы это лекарство найти и разработать протокол применения. В общем, в каждой упаковке лекарства, которую мы покупаем, заложен труд тысяч ученых в течении десятков лет. Современные онкологические препараты, как правило, никакому отдельному пациенту недоступны. Многие из низ приобретают такие благотворительные фонда как AdVita, например.

Источник

 

<‐ Назад к списку публикаций <‐ На главную