Подводники — о настоящих причинах пожара на «Лошарике» и темных тайнах военных

1 июля на борту атомной подлодки АС-31 «Лошарик» произошел пожар во время батиметрических измерений — изучения рельефа дна Баренцева моря. Из-за отравления продуктами горения погибли 14 моряков, 4-5 выживших были госпитализированы в военно-морской клинический госпиталь Североморска (Мурманская область). Три дня спустя после ЧП на «Лошарике» министр обороны Сергей Шойгу доложил президенту Владимиру Путину, что причиной аварии стал пожар в аккумуляторном отсеке подлодки, «получивший некое распространение». «Лента.ру»пообщалась с офицерами-подводниками и выяснила их мнение о трагедии в Баренцевом море.

«Если на глубине что-то случается — спасения нет»

Валерий Кулаков, офицер-подводник Военно-морского флота СССР, Герой Советского Союза:

АС-31 — аппарат, по официальной версии созданный для обследования дна мирового океана на больших глубинах, более двух тысяч метров. А военные задачи — это не для разглашения, это за гранью секретности. Сами видите, какой экипаж [у «Лошарика»] — одни военные, старшие офицеры, люди специально подготовленные, высококлассные специалисты.

Что могло послужить причиной возгорания, сказать не могу. Я сам плавал на таких средствах и Героя Советского Союза получил за это. Говорят, загорелась аккумуляторная батарея, но я как специалист не представляю, как это могло случиться и от чего. Возможно, это не очень точная версия.

На таких аппаратах не было подобных ЧП, это первый случай — так, чтобы с гибелью большого количества людей, причем специалистов. Они как космонавты — недаром называются гидронавты: специально подготовленные, сродни космической профессии, только не в небе, а на больших глубинах в океане. И если с ними на глубине что-то случается, как у нас всегда говорили — спасения в принципе нет.

 

Любая авария, даже протечка воды, — это страшно. А пожар — самое опасное ЧП у подводников. На борту есть средства тушения, но огонь очень быстро распространяется и съедает кислород, что ведет к гибели личного состава.

На подводных аппаратах есть средства индивидуальной защиты, маски, патроны, которые позволяют дышать в дыму, но они не совсем эффективны, скорее для самоуспокоения, ведь объем маленький, а людей много. В случае пожара они не спасут. Точно так же — если начнет поступать вода, ты не спасешься, утонешь вместе с аппаратом. Любая микротечь приводит к большой протечке воды. На больших глубинах все опасно, любые ЧП.

В данном случае людям повезло, что аппарат остался на плаву, а не утонул, — удалось спасти и его, и часть экипажа. Инструкции на случай ЧП, как говорится, пишутся на крови. Случилось что-то — корректируется, нельзя под водой всего предусмотреть. Если что-то случается — хорошо, что это не так часто бывает, — шансов мало. В этом специфика службы подводника: люди знают, куда идут, у них и служба идет год за два.

За время службы я слышал о разных ЧП, но, к счастью, все заканчивалось благополучно. Были случаи, когда и на больших подводных лодках случались пожары, и отсеки полностью выгорали. Бывало, что лодки шли на службу и пропадали. Это было давно, в семидесятые годы, — так и не нашли, отчего они тонули. Был известный случай с К-19, где случилась авария с ядерным реактором, экипаж полностью спасли, а лодка перегрузилась и пошла ко дну. И с такими лодками [подобными «Лошарику»] уже был случай, когда аппарат затонул из-за аварии, но это было еще в советское время. Тогда личный состав удалось спасти.

Есть книги об авариях на морских глубинах, в них все описано. А нам не все можно говорить, служба в гидронавтике, можно сказать, засекречена.

«Подводники либо погибают, либо побеждают»

Сергей Кубынин, офицер-подводник Военно-морского флота СССР, капитан I ранга:

Аппараты типа АС-31 занимаются, среди прочего, работой на большой глубине и в тех местах, где могут быть проложены секретные кабели для подводной связи. Может, и в Баренцевом море кабель какой-то глубоководный лежит. Причиной возгорания на «Лошарике» мог стать брак при строительстве. Сколько катастроф у нас случалось на подводных лодках — и везде был грязный след недоработок нашей военной промышленности. По версиям, которые озвучивались, пожар на АС-31 мог возникнуть из-за короткого замыкания в отсеке с электрооборудованием. Возможная причина — различные нарушения при строительстве подлодки или монтаже электрооборудования.

Правильно ли велась эвакуация на «Лошарике», вам не скажет никто. Аварийных ситуаций на подводных лодках могут быть тысячи, а у возгораний существуют сотни разновидностей, которые отличаются друг от друга. Возгорание может быть и из-за перегоревшей лампочки, и из-за силового кабеля, который находится в недоступном месте, куда добраться можно лишь объемным пожаротушением.

При этом надо понимать: на подводных лодках нет понятия эвакуации. Герой Советского Союза Гаджиев говорил: экипаж подводной лодки отличается от любого другого — даже от экипажа космического корабля — тем, что там все либо погибают, либо побеждают. А чтобы подводники побеждали, надо строить правильные подводные лодки, а не всякую туфту. Иначе какого черта на АС-31 замыкание произошло? Само там ничего не замкнет — значит, было нарушение технологического процесса, прокладки электрооборудования, кабелей и так далее.

Вы знаете, сколько у нас подлодок погибло после войны? Не один десяток, и все погибали по-разному. И в СМИ была информация — якобы за 45 лет существования отряда гидронавтов, к которому относится «Лошарик», с их аппаратами не случилось ни одной серьезной аварии, которая привела бы к жертвам. О том, что не было ничего за 45 лет, — не верьте ушам своим. Я не гидронавт, но знаю, что у них были проблемы, причем не одна и не две. Да что говорить, когда в 2000 году безуспешно спасали экипаж атомной подводной лодки «Курск», там пытались применять и аппараты вроде АС-31. В итоге они сами чуть не утонули. Чудом не утонули.

Источник

Капитан 1 ранга Сергей Кубынин, старпом подлодки, потопленной в 1981 году, рассказал "Родине" о невероятном спасении 26 моряков:

34 метра

 

"...- Сильнейшим ударом их выбросило за борт. Одиннадцать человек оказались в воде, только механик капитан-лейтенант Валерий Зыбин успел спрыгнуть в центральный пост. На "Реф-13", видимо, не сразу сообразили, что натворили, с опозданием застопорили двигатели и начали бросать спасательные круги. Подняли Маранго, говорят ему: "Кто такой? Откуда?" Он отвечает: "С подводной лодки. Которую вы, сукины дети, потопили!" Спасли семерых. Выжили командир, штурман, замполит, боцман, врач... К сожалению, погибли три матроса и старший лейтенант Алексей Соколов. Замечательный был парень, с отличием окончил училище, стал лучшим вахтенным офицером бригады. Утонул. Поздняя осень, форма на меху, намокла, потянула ко дну... Тело так и не нашли.

Лишь после того, как на рефрижератор подняли первых подводников, на берег сообщили о ЧП. Широта, долгота... Еще через четверть часа дежурный объявил тревогу поисковым силам и спасательному отряду.

- А в это время под водой?

- От удара сорвало плафоны с креплений, моментально вырубился свет. Наступила кромешная тьма. Для меня все могло печально закончиться в ту же секунду: мимо головы просвистела стоявшая на полке пишущая машинка "Москва". К счастью, лишь чиркнула по волосам и врезалась в стенку.

Восемнадцать моряков из четвертого, пятого и шестого отсеков не успели загерметизировать переборки и погибли сразу после аварии, в первые две минуты. Мотористы, электрики... У них не было шансов.

 В седьмом отсеке, самом дальнем, в живых осталось четверо. Это выяснилось позже. А тогда я пулей рванул в центральный пост. Начальник штаба бригады капитан второго ранга Владимир Каравеков оказался в первом отсеке. Хороший был моряк, командир прекрасный. К сожалению, Владимира Яковлевича подвело слабое сердце, после столкновения лодки с "Реф-13" он свалился в предынфарктном состоянии и не мог руководить спасательной операцией. Даже речь давалась ему с трудом. А действовать надо было быстро.

Попытались продуть воздух, чтобы всплыть на поверхность. Бесполезно! Все равно, что Тихий океан перекачать. Мы ведь не знали, что прочный корпус распорот, словно консервная банка. А прибор показывал: лодка на перископной глубине - семь с половиной метров. Потом выяснилось, что глубиномер заклинило от удара.

Догадались, что лежим на грунте. Из-за сильного крена на правый борт ровно встать не получалось, мы, как обезьяны, ползали по центральному посту, хватаясь за клапаны, торчащие трубки... Кроме меня в третьем отсеке оказалось еще шестеро. Механик подлодки Валера Зыбин и пять матросов. Трюмный, молоденький, неоперившийся паренек по фамилии Носков забился в угол и самостоятельно выбраться не мог. Кое-как вытащили за шкирку. Хорошо, что нашли! Отсек-то затапливался, через полчаса вода поднялась до уровня колен. Разве в темноте разберешь, откуда именно подтекает?

Словом, мы оказались в мышеловке, надо было ноги уносить. И тут мне докладывают: во втором отсеке пожар! Произошло замыкание батарейного автомата, питавшего подлодку от аккумулятора. Представляете, что такое пожар в замкнутом пространстве?..."

<‐ Назад к списку публикаций <‐ На главную