http://izbrannoe.com/upload/sotbit.htmleditoraddition/3cd/3cd49b5d581c461eb58d68b1e0e1c1be.jpg

• Пушкин бы писал в фейсбук каждый день, помногу и к радости тысяч подписчиков. Постил бы селфи с вечеринок, поздравлял друзей публично с днем рождения, с удовольствием ввязывался в срачи и сам их бы инициировал. И остался бы жив.

Толстой бы молчал по полгода, а потом разражался простыней на километр, вызывающей шквал перепостов типа «Я просто оставлю это здесь» или «Мгогабукф, но стоит прочитать всем!!!»

• Лермонтов бы написал пару постов о том, как все плохо, а потом, прочитав комментарии, удалился с фейсбука насовсем.

• Достоевский приглашал бы всех поиграть в «Веселую ферму», а ночью, проигравшись, писал бы колонки на Сноб (чем бы несказанно веселил Пушкина, который жив).

• Тургенев бы регулярно публиковал объявления «МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕПОСТ!!! ПОМОГИТЕ! Варвары хотят утопить щенков!!!» и сочинял психологические статьи об отношениях внутри поколений.

• Чехов бы писал в неделю по паре строк, которые бы моментально попадали в списки афоризмов — в рубрику «Крылатые фразы великой Коко Шанель». Он бы морщился, но терпел.

• Есенин бы писал ночью и пьяным, а утром с удивлением перечитывал.

• Маяковский бы попробовал вести Твиттер, но ему бы не хватило места.

• Горький бы писал о нелегкой судьбе русского народа с геолокацией «отправлено с о. Капри, Италия»

• Аксаков и Бажов бы патриотично сидели Вконтакте.

• И только Пришвин бы спокойно постил котиков и фотки голубого неба и зеленых листиков с комментарием «А у нас весна!»

© Евгения Батурина

 

"И только Пришвин бы спокойно постил котиков и фотки голубого неба и зеленых листиков с комментарием «А у нас весна!», продолжая вести свой "Дневник", дело всей жизни.

0Писатель, которого Константин Паустовский называл "певцом русской природы", чьи произведения переводились на десятки языков мира, много лет вел дневник, который стал одним из самых честных, детальных свидетельств жизни российского общества и ключевых событий истории России XX века: Первой и Второй мировых войн, революции, прихода советской власти, коллективизации, пятилеток и репрессий.

Со своими дневниками писатель никогда не расставался, возил их с собой из города в город, из дома в дом. В музее в Дунине, где писатель вместе с женой проводил каждое лето с 1946 года, хранится кожаный саквояж Пришвина — поначалу тетрадки находились в нем. 

— Однажды Михаил Михайлович возвращался с охоты и увидел, что его дом горит, — рассказывает Яна Гришина. — Он вбежал в горящую комнату и, как сам он после вспоминал, "не успел деньги взять, некогда было и шубу схватить, но вытащил саквояж. Дом сгорел, дневники спас".

После его кончины осталось 120 тетрадей, которые составили 18 томов, — и это в два раза больше, чем его "официальное" наследие: художественные произведения Пришвина были изданы в семи томах.

 

Дневники Михаила Пришвина: Хроники переломного века

 

<‐ Назад к списку публикаций <‐ На главную